Вернуться   Форум любителей собак, собаки Сибири > Форум для профессионалов > Охота и собаки

 Сообщения за день       Добавить альбом       Поиск      Правила форума  


Охота и собаки Охота и собаки


Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 07.12.2010, 15:58   #1 (permalink)
Местный
 
Аватар для marika
 
Регистрация: 28.01.2009
Адрес: г. Ачинск
Сообщений: 344
Отправить сообщение для marika с помощью ICQ Отправить сообщение для marika с помощью Skype™
По умолчанию Остроухие помощники - лайки

Остроухие помощники

Кто из нас на охоте по перу не делал подранков! Причины бывают разные: неправильно выбранная дистанция, неподходящий для данной дичи снаряженный заряд и прочее. Не буду перечислять все их достаточно. Оставим этот хлеб специалистам. Особенно из птиц крепок на рану глухарь.


Это крупная боровая птица с мощным костяком и мышцами, с плотным и крепким пером. Я был свидетелем многих случаев на охоте по глухарю, когда после моего выстрела или выстрела моих товарищей лесной великан, будучи раненым, улетал или, как говорят, «утягивал», расправив крылья, на значительное расстояние. Раненая птица старается дотянуть до какого-нибудь массива и, приземлившись там, мчится бегом на своих могучих лапах, чтобы попасть в крепкие места и затаиться. И, как показывала практика, такие глухари в большинстве случаев становятся добычей лесных хищников, а не охотников. С одной стороны, в лесу ничего не пропадает зря, а с другой досада за потерянную и зря погубленную птаху всегда гложет настоящего охотника.
Помню, был случай на одной из охот, когда мы с товарищем подняли глухаря с кромки лесной поляны. Взлетел этот петух из высокой травы буквально в пяти метрах от нас. И полетел ведь, хитрец, не в сторону, а прямо на нас. В такие моменты, когда пернатая громадина с шумным хлопаньем взлетает перед твоим носом, нервы часто подводят охотника. Первым дуплетил мой товарищ. Он был ближе. Но понятно, что со столь близкого расстояния стрелять по летящей птице ошибка. На таких дистанциях дробовой снаряд летит, как пуля, где-то рядом с дичью, не разя ее. Вторым стрелял я, поскольку находился чуть позади. Первый мой выстрел получился также близко. И только отпустив птицу дальше, уже в угон, под перо, я произвел второй выстрел. От этого выстрела глухарь качнулся, но потом выровнялся. Развернувшись по дуге, птица утянула на противоположную сторону поляны в массив. Посмотрев друг на друга и поняв, что мы оба стреляли как профаны, хотя и опыта не занимать, пошли искать скрывшегося глухаря. Искали долго, наверное, около двух часов, в разных направлениях. Но все наши усилия были напрасны. Птицу мы так и не нашли. Через два дня мой товарищ снова поехал на охоту в эти угодья. Пройдя где-то в километре от того места, где мы стреляли по птице, наткнулся на мертвого глухаря с выеденным уже брюхом. Какой-то лесной хищник, может, куница, может лисица, воспользовался нашим подарком. И подобных историй наслушался я от многих охотников.
Еще тогда, бродя по лесу в поисках этого подранка, остро ощущал нехватку собаки. Чтобы не допускать вот таких потерь, твердо решил заводить хорошую охотничью собаку. Дома у меня «на диване» лежала старая спаниелька. Но ей шел шестнадцатый год, и на охоту я ее уже давно не брал по причине старческой собачьей немощи. Идеально для таких охот в лесу, на мой взгляд, подходила только одна порода лайка. Об универсальности лаек знают многие охотники. Заложенные природные данные от их диких предков сильно сохранены до сих пор. Наверное, благодаря тому, что цивилизация коснулась лаек гораздо позже. Свой выбор я сделал в пользу карело-финских лаек. Почему? Наверное, потому, что для меня это была малоизвестная лайка. И в Екатеринбурге их было очень мало. Хотя некоторые владельцы «запсибок» отговаривали меня от этого выбора. Мол, ростом мала и характером чересчур энергичная собака. Но все-таки решил брать карелку. Как говорится: «Нет плохих собак, есть ленивые хозяева». Взяв щенка-суку у одного из екатеринбургских заводчиков, вырастил себе прекрасную помощницу на охоте.
Не хочу, конечно, сильно хвастать, но проблемы с поиском подранков у меня исчезли благодаря моей лайке. Уже в первый свой охотничий сезон в поездке на север Свердловской области она продемонстрировала свои способности. Как-то с одним из моих напарников по охоте мы неспешно шагали по старой лесовозной дороге, которая спускалась к небольшой лесной речушке, пересекавшей эту дорогу. Моя собака носилась где-то в лесу. Настроение было прекрасное, так как накануне нами было добыто два глухаря из-под собак. Когда мы подошли почти к самой речке, буквально перед нами из высоких зарослей хвоща с шумом взлетел петух, полетев в нашу сторону. Глухарь пролетел настолько близко, что я даже разглядел его небольшой язык в полуоткрытом клюве. Черный, как бусина, глаз глухаря недовольно покосился на нас, блеснув в вечернем закате. Видимо, петух прохаживался в прохладных зарослях хвоща у самой реки, утоляя жажду: прошедший день был не по-сентябрьски жарким. Первым выстрелил мой напарник из своего «Севера». Но птица летела настолько близко, что дробовой снаряд пронесся где-то рядом. Вторым стрелял я. Первый мой выстрел тоже был мимо. Со вторым выстрелом я немного подождал, чтобы глухарь отлетел чуть подальше. Прогремел второй выстрел в угон, и, как мне тогда казалось, глухарь должен был упасть. Но он, расправив крылья, утянул вдоль дороги, скрывшись за поворотом в лесном массиве. «Значит, не наш», переведя дух, сказал мой товарищ. Постояв еще некоторое время в обсуждении эпизода, перешли речку и двинулись дальше. Из леса на звук выстрелов прибежала моя лайка, возбужденно крутясь возле нас и пытаясь понять, что за пальба была здесь, а дичи нет. На ее молчаливый вопрос я ответил: «Извини, рыжая, хозяин твой мазила». Пройдя еще с пару километров по лесной дороге и никого более не встретив на своем пути, я уговорил своего напарника вернуться обратно по этой же дороге к базовой избушке. Никак из головы не выходила картинка с тянущим вдоль дороги глухарем. Грыз меня червь сомнения, и в подсознании сидела надежда, что все-таки я его зацепил вторым выстрелом. От речки, где мы стреляли по глухарю, и до поворота дороги, где он скрылся, насчитал приблизительно метров 700800. Своего напарника я попросил идти по дороге, а сам, зайдя в кромку леса метров на тридцать, пошел параллельно. Моя собака убежала вперед. Пройдя еще метров двести, услышал окрик товарища: «Выходи, она его нашла!» Выскочив на дорогу, увидел, как моя лайчонка за шею тянет из кустов хлопавшего крыльями петуха. «Ай да молодец, рыжая! Нашла!» похвалил я свою собаку. Так, благодаря собаке трофей не пропал.
Но самый запоминающийся эпизод по добору подранка глухаря произошел, когда моей лайке было три года. Тогда мы охотились в октябре в этом же районе. К тому времени я держал двух карелок: суку и молодого кобеля. У кобеля это был первый полевой сезон, и он впервые очутился в настоящей тайге на Севере. В один из дней мы с собаками шли по огромному вырубу, заросшему невысоким мелкачом. Вдруг впереди услышал взлет большой птицы, а потом лай своей суки. Через некоторое время к ней присоединился молодой кобель. Лай собак доносился со стороны огромной ели, стоящей немного в стороне от кромки леса. Я увидел глухаря, который взгромоздился на самую вершину ели. Сверху он смотрел на лающих собак, поскиркивая на них. От меня до ели расстояние было где-то метров 100120. Для глухаря, наверное, я был, как на ладони. Подлесок, росший в том месте, был еще редким и едва скрывал меня. Присев на четвереньки, я начал тихонько подбираться к глухарю под лай собак. По мере моего приближения к дереву, подлесок становился все реже и реже, и впереди вырисовывалась огромная лысина. По моим расчетам, до ели оставалось метров около семидесяти. Силуэт сидящего глухаря четко вырисовывался на фоне неба. Дальше продвигаться было уже рискованно не за что было спрятаться. Решил рискнуть и стрелять с этого расстояния. В обоих стволах были патроны, снаряженные нулевкой в контейнерах. Как можно точнее прицелившись, нажал на спуск. После первого выстрела глухарь, расправив крылья, соскользнул с вершины ели и полетел вдоль кромки выруба. Второй раз выстрелил по летящей птице. Мне показалось, что после второго выстрела птица слегка качнулась, но, тут же выровнявшись, полетела дальше. Взглядом я провожал улетевшего глухаря, который растворился на фоне лесного массива. «Промазал» промелькнуло в голове. Да и не удивительно. Подстрелить с такого расстояния глухаря шансов очень мало. Ну, ничего, успокаивал я себя, зато собаки поработали. И двинулся в том же направлении, куда улетел глухарь. Через некоторое время прибежал молодой кобель проверить меня. Подбодрив собаку, мы двинулись дальше. Прошагав около получаса вдоль кромки выруба, услышал впереди взлаивание своей суки. Пошел на лай и через некоторое время вышел на заросшую дорогу, делившую выруб на части. К своему изумлению, увидел свою рыжую, которая трепала глухаря, при этом зло порыкивала на крутившегося возле кобеля. Вот это да! Но как? Ведь расстояние, на которое улетел глухарь, такое, на мой взгляд, огромное! Как она смогла его найти? На подобную работу способны, наверное, только лайки, обладающие ярко выраженными охотничьими качествами, и в том числе чутьем, под которым понимается комплекс обоняния, слуха и зрения.
Приведенный случай еще раз подтверждает, насколько эффективна работа лайки по добору подранков, особенно в лесу по боровой дичи.


Андрей Павленко
Фото автора
Журнал "Охотничий двор" № 11 (ноябрь) 2010 г.
marika вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Sponsored Links

КормаКорма с доставкой на дом
Старый 14.12.2010, 16:38   #2 (permalink)
Местный
 
Аватар для marika
 
Регистрация: 28.01.2009
Адрес: г. Ачинск
Сообщений: 344
Отправить сообщение для marika с помощью ICQ Отправить сообщение для marika с помощью Skype™
По умолчанию

К вопросу о зверовых лайках


Несколько лет назад я получил письмо от одного охотника, который посетовал в нем на своих западносибирских лаек неплохих кровей, которые, по его представлениям, недостаточно эффективно работали по изюбрю. В связи с этим он просил написать ему о моих собаках, про их работу
по изюбрю и в заключение высказал желание приобрести щенка от собак,
которые работали бы по изюбрю «без сильной натаски, чтобы у них было это в крови».
Я решился опубликовать свой ответ на это письмо только в связи с тем, что ошибочное убеждение в том, что есть собаки, работающие по тому или иному зверю без всякой натаски (а вернее, без какого-либо должного воспитания щенка), к сожалению, довольно типично. Письмо незначительно отредактировано, чтобы исключить личностные аспекты переписки. (В порядке примечания в Присаянье, где я охочусь, водится не изюбрь, а его близкий родственник марал).
Уважаемый NN, отвечаю на Ваше письмо о зверовых лайках. Прежде всего хотел бы отметить, что приверженность их к работе по изюбрю, как и по другому конкретному зверю, по наследству в образе, подобном фотографии, не передается.
Передаются потомству по наследству три группы признаков.
● Нервно-психологические особенности, проявляющиеся в поисковой активности, возбудимости, агрессивности, устойчивости нервной системы при ее сверхнагрузках и т.п.
● Физиологические особенности: характер обменных процессов, воспроизводство энергетических ресурсов, особенности терморегуляции и т.п.
● Морфологические особенности: рост, строение скелета, форма головы, шерстный покров, углы сочленения конечностей и т.п.
Все три группы признаков между собой по природе не взаимосвязаны это очень важно понять. Однако у типичных зверовых собак и типичных соболевых (пушных) собак набор этих характеристик, даже в рамках одной породы, вполне определенный, но принципиально разный. Сохранение комплекса тех или иных характеристик при ведении кровных линий зверовых или соболевых собак осуществляется путем искусственного отбора (селекции) лучших производителей по поведенческим реакциям, физиологии и экстерьеру (морфологии) при жесткой отбраковке негодных особей.
В природе, например у волков, отбраковка происходит естественным способом за счет жесточайших условий выживания, в которых выживают лишь самые совершенные во всех отношениях особи.
При неграмотном заводском разведении лаек бывает так, что собаки обладают отличным экстерьером, но у них утрачен, размыт комплекс необходимых поведенческих реакций из таких собак хороших охотниц не получается. С другой стороны, у типичного ублюдка (беспородной особи) случайным образом может сложиться необходимый комплекс нервно-психологических характеристик, при подходящем росте и весе, что может способствовать его использованию как отличной зверовой собаки. Известны примеры использования в прошлом именно таких собак дальневосточными тигроловами. Мне известна пара стай таких малопородных собак у нас в Красноярском крае, которых успешно используют для добычи медведей.
Исходя из вышесказанного, следует, что зверовых щенков можно отбирать двумя способами: либо по комплексу поведенческих реакций, который в обязательном порядке должен быть у зверовой собаки, либо приобретением щенка от потомственных зверовых собак, у которых, по крайней мере в двух-трех поколениях предков, отсутствовали особи, нетипичные для данной кровной линии большинство щенков, отобранных этим способом в разной мере, но будут обладать необходимым нервно-психологическим типом.
Если удалось приобрести щенка, отвечающего всем необходимым требованиям, то это еще не значит, что из него получится хорошая зверовая собака. Далее все зависит от среды (условий), в которых воспитывается щенок. Невозможно вырастить хорошую промысловую лайку из щенка любой отличной потомственной линии, заперев его до периода охоты в вольер, посадив на цепь или, наоборот, отпустив его шастать по помойкам. Щенок должен втравливаться в работу с детства рвать старую звериную шкуру, питаться побойным мясом, уметь преследовать и убивать все, что разрешает убить хозяин, при полном ему подчинении. Щенки, которые в раннем детстве не бывали в тайге, впоследствии, как правило, в таежных условиях блудят, т.к. у них не развиты ориентировочные реакции, нет опыта контролирования хозяина по слуху, нет навыка поиска его по следу.
Далее, в начальный период использования молодой собаки на охоте определяющим может оказаться первый положительный опыт, т.е. первый успех в добыче зверя (часто случайный). Лучший и более надежный результат получается при втравливании в зверя со старыми, опытными собаками. Если нет таких собак, то добыть зверя, а затем растравить молодых собак уже на убитом или зараненном звере обязан сам хозяин, который в этом случае должен иметь крепкие ноги, настырный характер и знать биологию зверя промысловая собака воспитывается на крови.
Если было пять-шесть бесплодных первых попыток, то у некоторых молодых собак интерес к зверю может снизиться. Примечательно, что втравленные в зверя собаки часто без особого азарта работают по пушному зверю, в том числе и по соболю преимущественно лишь по горячему следу (накоротке).
Кстати, Ваши собаки нерешительно ведут себя с изюбром вероятно, именно по причине того, что не знают, что с ним делать в конце-концов, т.к. не обучены его рвать (убивать).
Охота с собаками на изюбря (марала) имеет определенную специфику. По черной тропе или малоснежью она часто малопродуктивна. Если только зверь от наглости сразу не вскочит на скалку, не влетит в бурелом или речной омут, то уходит быстро, ходит широко, собаки пропадают сутки, а то и двое-трое. Если они не знают местности, то могут не вернуться, потеряться. Лучшие результаты получаются по глубокому снегу, когда зверь начинает брюхом чертить снег собаки подводятся к известным местам отстоя марала (к стойбам) на поводке. Еще более результативной может быть охота по настам, но это уже браконьерская охота.
Таким образом, жестко специализированная зверовая собака может практически использоваться лишь в условиях специализированной промышленной охоты (в т.ч. браконьерской). На другие объекты охоты с такими собаками порой не стоит и рассчитывать. Лично меня такие собаки не удовлетворяют, хотя собаки испытанных зверовых линий у нас есть. Дело в другом мы, как правило, занимаемся соболевкой, а медведя и зверя добываем попутно, считая, что лучше всего, если собака преследует зверя на махах, как волк 500600 метров, не более. В случае если собака безоглядно втравливается в зверя, хозяин готов от нее освободиться.
Со своим последним кобелем из-за его страсти к маралу я первые два года вынужден был уходить из черной тайги и соболевать на старинных гарях. Отучал его от этого как мог, тем более что охота с ним по маралу не была результативной. По маралу (лося на моих угодьях почти нет) он работал слишком напорно. В то же время брал марала, даже в малоснежье, из-под соболевой суки, которая работала деликатно, не приближаясь к зверю ближе 1015 метров. Кобель же был отличным медвежатником и дал устойчивую линию зверовых потомков (медведь, лось, марал), даже в пятом-шестом поколениях. Таким образом, бывают собаки злобные и напористые, но встречаются и отлично работающие по лосю и маралу не обязательно злобные, но настырные одиночки, как кобели, так и суки. При работе по глубокому снегу собаки должны быть обязательно злобными.
В заключение хотел бы отметить, что марал (изюбрь) зверь «нотный»: не захочет бежать от собак не побежит и будет их гонять, а не они его. Я видел в тайге место, где марал-трехлеток отбился от волков; сам добывал зверьков со старыми шрамами на ляжках. Так что требовать от собаки, чтобы она останавливала изюбря, хватая его за морду, я бы не советовал! Это может иметь место, разве что если зверь загнан в глубокую воду или крепко заранен.
Мне хотелось показать, что приобретение щенков потомственных зверовых линий не обеспечивает автоматически получения желаемого результата. Качественный диапазон развития щенка, согласно заложенным в нем генетическим предпосылкам, довольно широк. По желанию хозяина-воспитателя, в зависимости от целевых установок и способностей последнего, он может быть либо сужен, либо развит до предела. Предельное развитие генетических предпосылок может оказаться даже неоправданно избыточным.
Может ли получиться из кровного щенка промысловая собака без специальной подготовки? Да, может. Но для этого необходим, по крайней мере, ряд благоприятных стечений обстоятельств: случайная первая встреча со зверем накоротке, случайный выбор молодой собакой правильной тактики поведения ведь опыта еще нет, нервно-психологическая подготовленность собаки к действию еще не оформилась у собаки может пробудиться охотничий инстинкт, а может не пробудиться, угнетенный неправильным содержанием и воспитанием. Вот и ждет иной горе-охотник и год, и два, и три, когда заработает, «пробудится» его собака. А если не заработает,
то шкура идет на рукавицы-мохнашки и приобретается следующий щенок-горемыка. Сколько гробится таким образом отличного племенного материала!
Мы работаем с потомками местных (аборигенных) лаек, вывозимых с «северов», в основном из Эвенкии. Щенки, выращенные в соответствующих условиях, начинают работать по мелочи с первого сезона, как кобели, так и суки. Не единичны случаи, когда с первоосенками брали лосей и медведей. Родословные ведем сами, значительное число собак, особенно отлично работающих, владельцы в Обществе охотников и рыболовов не регистрируют.
Борис КОРНЕЙЧУК


Опубликовано в: "Охота и рыбалка" №7(87) от 15.07.2010
marika вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Старый 17.12.2010, 12:10   #3 (permalink)
Местный
 
Аватар для marika
 
Регистрация: 28.01.2009
Адрес: г. Ачинск
Сообщений: 344
Отправить сообщение для marika с помощью ICQ Отправить сообщение для marika с помощью Skype™
По умолчанию

С лайкой на куницу и соболя

Лайки, работающие по кунице, даже посредственно, встречаются намного реже, чем работающие по птице, белке или копытным. Впрочем, то же можно сказать и о ближайшем родственнике куницы - соболе. Оба эти представителя семейства куньих по праву считаются у лайчатников "красной дичью". И дело тут даже не в том, что стоимость шкурок этих ценных пушных видов всегда была высокой и надеть их на себя не стыдно даже королеве, хотя и это имеет немаловажное значение. Хорошая работа лайки по кунице и соболю, несомненно, является вершиной в пирамиде достижений собаки, специализирующейся на пушнине.

Промысловики Сибири и Дальнего Востока относятся к соболятницам с особым почтением. О выдающейся собаке охотник будет вспоминать, утирая пьяные слезы, до самой смерти. На сотни километров в округе, обычное расстояние для Сибири, рассказы о ней будут передаваться из уст в уста, обрастая невероятными подробностями. Со временем отличить правду от вымысла станет просто невозможно. Это своеобразный сибирский эпос. Подобной вершины славы достигают только выдающиеся лайки-медвежатницы, но охота на медведя относится к другой категории. Добыча этого зверя из-под собак скорее определяет удаль охотника и почти никогда не приносит достатка в семью.

О рабочих качествах хороших собак-соболятниц умалчивают, прячут их за семью замками. Стоимость такой собаки может достигать стоимости дойной коровы. Хотя купить ее практически невозможно. Щенков от соболятниц топят, во избежание конкуренции, оставляя только малую часть для себя. Рабочая собака за сезон охоты может обеспечить безбедную жизнь большой семьи на целый год. Мне доподлинно известно, что хорошие промысловики добывают за сезон до 50 соболей, 80% из них с собакой. Где еще в глухом таежном поселке можно заработать такие деньги? Раньше перекупщики пушнины, как мухи вокруг известных мест, крутились вокруг штатных охотников.

Из-под собаки, работающей по соболю, обычно не стреляют даже белку, не говоря про копытных, дабы не испортить ее. При высокой численности этого зверька она будет беспрерывно отвлекаться. Так, в Горном Алтае мне довелось видеть, как абориген лупил свою собаку, сработавшую белку, при этом он постоянно тыкал зверьком ей в морду, что-то приговаривая на своем языке. Скорее всего, раньше ему доводилось стрелять из-под нее соболя.

Натаскать молодую собаку по соболю намного легче с рабочей собакой, что и делают промысловики, уводящие в тайгу целую стаю всех полов и возрастов. Отбор производится строго, назад в поселок возвращаются единицы. Давайте не будем судить этих людей слишком строго, так делали их деды и прадеды. Ведь в тайгу они ходят не на диване под пледом с собачкой лежать. Лучшие по рабочим качествам собаки вывозились из глухих промысловых районов Сибири даже в питомники лаек. Жалко, конечно, что при таком отборе мало внимания уделяется экстерьеру собак. Не более, чем при выборе топора, ножа или, к примеру, жены - зачем в хозяйстве красивая, но бесполезная игрушка.

Из двух близких видов подробнее хочется остановиться на охоте и натаске лаек именно на кунице. Мне приходилось промышлять и соболя, и куницу, причем, работая в охотустроительной экспедиции, я уезжал в Сибирь с уже взрослыми, рабочими собаками по кунице. Да простят меня многие авторы, считающие соболя какой-то недоступной, почти сказочной добычей. Охота на него с лайкой и проще, и добычливее. Я уже говорил, сколько соболей за сезон добывают промысловики Сибири и Дальнего Востока. Другое дело, какое количество из числа добытых соболей сдавалось государству. И на какое количество соболей у охотника были лицензии. Считать промысловика, или, по-другому, штатного охотника промхоза, браконьером не стоит. Охотничий участок закрепляется за ним на много лет, а часто передается из поколения в поколение. Охотник сам обустраивает участок, охраняет его и регулирует численность. Подрывать запасы в "своем огороде" ему нет никакого резона. При проведении послепромысловых учетов становится ясно, что численность соболя остается высокой. Просто платило государство всегда намного меньше перекупщиков пушнины. Тут тебе и цвет соболя учитывается, и дефектность, а охотник - он ведь не на рынке, товар не выбирает, стреляет то, что его собака найдет, а пахнут все соболя одинаково. Трудозатраты же на добычу самого дешевого, светлого соболька могут быть намного больше. Стоимость соболя по прейскуранту в 2-3 раза превосходит стоимость куницы, значит, охотник Сибири получит во столько же раз больше охотника европейской части России за такую же работу.

Теперь непосредственно о биологии соболя и куницы и особенностях поведения. Численность куницы на 1000 га пригодных угодий, как правило, 1-2 особи, редко до четырех. Плотность соболя в хороших угодьях 4-6 на 1000 га, но может достигать 20 голов. Соболь намного чаще кормится днем. Кормовой след у него, как правило, короче, практически никогда не идет грядой, он охотнее пересекает открытые пространства. На Сахалине мне доводилось стрелять соболя, загнанного собакой на отдельно стоящую посреди поляны березу. Перед этим я его фотографировал, поставив ружье к дереву. С куницей такие номера не проходят.

Держать собственный питомник лаек, как делали богатые люди, познавшие красоту и неповторимость охоты с этой истинно русской собакой, теперь некому. Видно, красоту стали по-другому понимать...

Питомники, принадлежавшие государству, в большинстве своем приказали долго жить. Даже завести пару лаек и прокормить их простому охотнику средней России не под силу. В конце прошлого века лайку называли собакой простолюдина, потому как помогала она ему на жизнь заработать. Не успело и ста лет пройти, глядишь, и опять к выносливой кормилице обратимся.

Кажущаяся простой и надежной натаска молодой собаки с рабочей лайкой, основанная на подражании, таит в сути своей много скрытых недостатков. Даже если на первых порах вы используете опытную собаку, то дальнейшую натаску необходимо проводить самостоятельно. Может получиться так, что вместе с опытом молодая собака приобретет вредные привычки, отучить от которых в дальнейшем ее будет невозможно.

В Костромской области мне довелось охотиться с егерем, который держал четырех взрослых собак. Их работа его вполне устраивала. Вся свора по виду только отдаленно напоминала лаек. Как только одна из собак подавала голос, остальные стремглав мчались к ней. Таким же образом они поступали, когда слышали лай моей западницы, которая работала самостоятельно, вдобавок устраивали свару, набрасываясь скопом на мою собаку. Такая "охота" мне быстро надоела, распрощавшись с обладателем "шибко рабочих собак", я ушел в другую сторону. Вечером выяснилось, что с одной лайкой мне удалось добыть больше, чем ему со сворой глупых выродков. Несмотря на то, что жил он на отдаленном лесоучастке, а моя собака почти весь год проводила в городской квартире.

Образование подобной стаи - типичный пример приобретения недостатков при натаске собаки, основанной на подражании. Собака полностью теряет самостоятельность и уходит на любой лай, который услышит в лесу. Возможно, при охоте на кабана они быстро отобьют от стада подсвинка, но куницу скорее упустят, нежели помогут добыть, мешая друг другу.

Бывают случаи, когда молодая собака, получив необходимую дрессировку и приобретя определенные навыки, случайно натолкнется в лесу на куницу и начнет ее облаивать.

В конце сентября я шел с удочкой по лесной речке в надежде внести немного разнообразия в рацион, наловив рыбы на уху. Омутистая лесная речка была украшена ажурным ледком. Со дня на день должны были ударить крепкие морозы и сковать ее окончательно. Охота по пушнине была уже открыта, но снег не выпадал. Со мной была семимесячная западница, которая обвыклась в лесу и носилась по берегу, изредка подбегая, чтобы уточнить мое местонахождение. Не по годам рано она, как сварливая жена, научилась с презрением относиться к моему увлечению рыбной ловлей. На улице начинало смеркаться, но избушка была рядом, и я не торопился. Поскуливание собаки заставило оторвать взгляд от поплавка. Метрах в пятнадцати от меня на толстую ель быстро взбиралась куница. Поднявшись до толстого сука, она примостилась на нем, с любопытством наблюдая за действиями собаки. Ружье было рядом со мной. Не отводя взгляда от зверька, который мог мгновенно метнуться в густую крону ели, я тихо, без резких движений протянул к нему руку. Щенок уже лаял, отвлекая внимание куницы. Когда я подбежал к ели после выстрела, все было кончено, только прокушенная губа щенка свидетельствовала о небольшой схватке.

Позже эта лайка хорошо работала по пушнине, но чтобы довести ее до ума и дать ей понять, что куницы не сидят на каждом дереве, вторую пришлось тропить, распутывая длинный кормовой след. На сильном морозе ночные наброды быстро теряют запаховую привлекательность для собаки.

Так будем исходить из того, что вам необходимо сделать из лайки кунчатницу. Лучшее время для этого поздняя осень, с выпадением первого снега. Количество его должно быть достаточным для тропления куницы даже в густом ельнике, где снег покрывает землю намного позже. Иначе вы непременно потеряете след. Период этот, к радости лайчатников, иногда длится до нового года, но чаще всего по средней полосе ограничивается концом ноября. С выпадением глубокого снега тропить куницу можно и на лыжах, но от собаки будет мало проку. Самый оптимальный вариант, когда ночью почти с ясного неба в полном безветрии идет тихий, пушистый снежок, который под утро прекращается. Тогда след, который куница оставила под утро, когда была ближе к своему убежищу, настолько четко виден, что на снегу отпечатывается каждый коготок. А вечерний и ночной след присыпан пухлым снегом.

Куница - сумеречный хищник, кормится преимущественно по ночам, захватывая утренние и вечерние часы. Но бывают пасмурные дни, когда серое небо покрыто низкой тяжелой облачностью и даже в обеденные часы непонятно, наступает рассвет или это уже вечерние сумерки. Именно в такие дни можно встретить свежий след куницы днем.

Если ранее вам никогда не приходилось тропить куницу, то лучше позвать с собой опытного товарища. Ее тропление, как и всякая другая охота, имеет свою специфику. В противном случае либо потеряете след, затоптав его вместе с собакой, либо короткого светового дня вам не хватит, чтобы его распутать.

Если вы не первый год охотитесь в данной местности и неплохо знаете угодья, найти свежий след будет намного легче. Следует помнить, что любимые места кормежки куницы - захламленные края делянок и старых вырубок, верховья и пойма в среднем течении небольших лесных речек, поросшие смешанным или хвойным лесом. Широкие открытые пространства куница никогда не пересекает (это лесные поляны, сельскохозяйственные поля, замерзшие речки шириной более десяти метров). А лесные дороги, просеки, небольшие линии электропередач и т.п. из года в год переходит строго в определенном месте. Старые охотники-капканщики прекрасно знают такие места и пользуются этими переходами при постановке капканов даже по чернотропу. Для тех же, кто охотится по кунице с лайкой или натаскивает собаку, знание переходов сбережет время и поможет скорее найти свежий след, разыскать который в удобное для охоты время далеко не простая задача.

Кормовой след куницы может быть довольно длинный. Петляя по завалам и захламленным половодьем берегам лесных речек, куница может пройти до десяти километров. Абсолютно неизвестно, насколько далеко от места, куда куница ушла на дневку, вы встанете на след. У меня бывали случаи, когда до темноты не хватало времени распутать наброды, и день был потерян впустую. Но иногда рабочая собака начинала облаивать зверька через несколько минут после начала тропления. Правда, такие случаи при натаске молодой лайки бывают очень редко. Учитывая, что передвигаться по захламленным местам, одновременно двигаясь по следу, довольно тяжело, намного удобнее тропить зверька вдвоем. Пока один охотник распутывает след, второй пытается обрезать его по кругу. При обнаружении выходного следа тропление продолжается по нему.

Среди опытных охотников бытует мнение, что в сильные морозы куница располагается на дневку в наземных убежищах - выворотнях, корневых пустотах, завалах. В оттепели - в беличьем гайне или дупле. Скорее всего, в этом есть доля истины, но мне приходилось добывать куницу из наземного убежища, когда сразу после продолжительных морозов пошел снег с дождем.

Как только след найден, хозяин пытается обратить на него внимание собаки. Бывает, что благодаря своей природной сообразительности молодая лайка начинает преследование самостоятельно. Но из-за недостатка опыта собака часто сбивается и затаптывает следы. Охотник должен терпеливо продолжать преследование, помогая собаке разобраться в хитросплетении ночных набродов. Когда куница идет грядой, т.е. какое-то время перемещается кронами деревьев, приходится делать большой круг, обрезая следы, чтобы обнаружить место, где она снова спустилась на землю. В угодьях, где куница не подвергается интенсивному преследованию со стороны человека, она менее осторожна, грядой ходит редко, только в годы, урожайные на рябину, да непосредственно перед тем, как уйти на дневку. Если выходной след не обнаружен, значит, куница находится где-то внутри круга. Первым делом охотник должен внимательно осмотреть дерево, перед которым след оборвался. Если это лиственное дуплистое дерево - сомнений не может быть, зверек непременно устроился на дневку в дупле. Такие деревья - любимые убежища, самые удобные и теплые. Они используются куницами в течение многих лет, вплоть до падения дерева. Охотник, который промышляет куницу на одном участке долгое время, непременно запоминает такие деревья.

Если это хвойное дерево с богатой кроной, чаще всего ель или пихта, попытайтесь найти на нем беличье гайно. По форме и размерам оно напоминает гнездо крупной птицы, если рассматривать его с земли. Бывает, но очень редко, что куница устраивается на дневку просто в удобном месте кроны хвойного дерева, обнаружить ее визуально в этом случае очень трудно. А если перед этим она пройдет какое-то расстояние грядой, то поиски вряд ли увенчаются успехом, скорее всего, дождавшись удобного момента, она просто уйдет незамеченной.

По беличьему гайну охотник обычно стреляет дробью, готовый в любой момент произвести повторный выстрел по ходовому зверьку. Как правило, дробь пробивает гайно и достигает цели, а смертельно раненная куница успевает выскочить и упасть на землю. Целиться необходимо в нижнюю часть гайна. Только при потенциальном невезении, когда все в этот день идет кувырком, намертво битый зверек остается в гайне. Этот вариант окончания охоты я упоминаю только потому, что со мной был такой казус.

Чтобы добыть куницу, укрывшуюся в дупле, существует множество способов, вплоть до затыкания отверстия тряпкой, с помощью длинной жерди, рубки или спиливания дерева. Этот прием, не говоря о его трудоемкости, в сути своей просто варварский. Дуплистых деревьев, пригодных для обитания куницы, во всех регионах очень мало. Служить же оно может десятки лет как зверькам, так и охотникам, облегчая разумный промысел этого ценного пушного вида.

Если куница упорно не хочет покидать своего убежища после того, как вы простучите дерево топором и колотом, попробуйте выкурить ее оттуда. Для этого вырубается тонкая жердь, соответствующая по длине высоте входа в дупло. Обычно оно располагается в двух-трех метрах от земли. Поджигается небольшой кусочек скрученной ветоши, и с помощью жерди тлеющая тряпка опускается в дупло. Если куница находится там, она непременно выскочит. Необходимо учитывать, что из убежища куница вылетает молнией и охотник должен быть готов в любой момент произвести выстрел по ходовому зверьку.

Чтобы добыть куницу из наземного убежища, лучше иметь с собой обмет 10-15 м длиной. Укрыться зверек может в корневых пустотах, под стволом упавшего дерева, внутри кочки на высохшем болоте, в старом штабеле бревен и даже в огромном лесном завале. Из последнего, если вы и выгоните зверька, он скорее всего уйдет незамеченным. Обметом закрыть огромный завал просто невозможно. Прежде чем начать выгонять зверька, возьмите собаку на поводок и привяжите в некотором отдалении, чтобы она не мешала вам и не путалась в обмете. Ставится обмет неподалеку от убежища зверька. Нижний край его присыпают снегом, если таковой имеется, и обтаптывают, по чернотропу низ обмета придавливается древесными обломками. Верхний край равномерно натягивается и крепится с помощью веток. Из-под бревен куницу пытаются выгнать с помощью длинной тонкой палки, просовывая ее в пустоты между бревнами, из остальных убежищ с помощью топора и щупа.

Если вы охотитесь по кунице с опытной лайкой, вполне можно обойтись и без обмета. Собака прекрасно слышит зверька и никогда не даст ему уйти. Скорость лайки, особенно на короткой дистанции, намного превышает возможности даже самого быстрого передвижения любого представителя семейства куньих по земле. Но молодую собаку зверек довольно легко обманет, выскочив из убежища вне видимости, и нет никакой гарантии, что собака его догонит, пойдя по следу, и заставит спасаться от преследования на дереве.

Случай этот произошел, когда я имел достаточный опыт охоты по кунице с лайками и держал двух собак, восьмилетнюю русско-европейскую лайку и полуторагодовалую западносибирскую. Первая специализировалась по всем видам охотничьих птиц, от бекаса до глухаря, и по пушнине. Особенно хорошо работала белку и куницу. Вторая быстро начала работать белку, и с ее помощью была добыта одна куница. Охотились мы втроем, со мной были два егеря. Кроме пушнины отстреливали копытных, на сдачу мяса государству, так называемый "товарный отстрел". В то утро я отдал одному из егерей взрослую лайку, и он ушел из избы немного раньше - у лаек кто с ружьем, тот на сегодня и хозяин. Со вторым егерем и западницей мы вышли чуть позже и по договоренности отправились в другую сторону.

Не успели мы пройти и двух километров, как наткнулись на свежий след куницы, пересекавший лесную дорогу. Снег едва покрывал землю, и следы были заметны только на открытых местах. Я свистнул собаку и поставил ее на след. Буквально через несколько минут раздался лай, на который мы с радостью поспешили. Куница укрылась в толстом осиновом бревне, отпиленном с двух сторон много лет назад. С одной стороны осина была пустотелая, с дырой посередине, в которую лезла собачья голова. Около нее и буйствовала новоиспеченная кунчатница, издавая звуки, которые с трудом можно назвать истерическим лаем. Если бы позволяло отверстие в осине, она бы непременно залезла туда, так как постоянно пыталась это осуществить. Сомнений, что куница находится там, даже не возникало. С трудом оттащив огрызающуюся, недовольную собаку, я заткнул дыру пустым рюкзаком, проверив рукой, не осталось ли щелей, в которые зверек мог ускользнуть. Обмета у нас с собой не было, я вообще в то время им не пользовался, считал, что вполне можно обойтись без него. Да и куда, казалось бы, могла деться куница, запертая, как в клетке, в обрубке бревна? При желании мы могли втроем погрузить это полено на трактор и выпустить живую куницу только в избе. Но, видно, кем-то свыше этому зверьку была уготована другая судьба. По всем правилам, взяв в руки топор, я стал пазить бревно, прорубая его, чтобы определить, докуда идет пустота в середине. Дупло доходило до половины осины, длина которой была около шести метров. В одном из прорубленных отверстий постоянно мелькал зверек, издавая недовольное фырканье. Собака снова будто сошла с ума, увидев и учуяв куницу в нескольких сантиметрах, теперь она не лаяла, а прямо-таки разговаривала. Прильнув носом к отверстию, лайка начинала чихать, наверное, от резкого куничьего запаха.

Вырезав небольшую, но крепкую рогатинку, я снова по всем правилам пытался прижать ею куницу через прорубленное отверстие. Егерь стукал по осине обухом топора, заставляя зверька носиться внутри. Около получаса я потратил на это занятие, но придавить зверька так и не удалось, он мелькал со сверхзвуковой скоростью. И егерь, и собака стояли с другой стороны бревна и переживали за исход схватки. Егерь громкими восклицаниями "Ух ты! Ух ты черт!", собака взвизгиваниями, переходящими в бранный лай. Внезапно егеря осенило: "Я где-то читал, что если выстрельнуть в дупло, то соболя намертво глушит". В патронташе были полузаряды с дымным порохом, с их помощью мы выгоняли затаившихся в хвое белок. Недолго думая, я высыпал из патрона дробь и, вставив ствол в отверстие, нажал на курок, в книге зря не напишут, теперь уж наверняка... Когда дым рассеялся, мы снова заглянули в прорубленное отверстие. Оттуда послышалось недовольное стрекотание зверька, и он снова заметался по дуплу. Еще какое-то время я пытался прижать его рогатиной, по-прежнему ничего не получалось. Егерю пришла в голову новая идея: подвинуть куницу к дыре рюкзаком. Палкой он уперся в рюкзак-затычку и подвинул его ближе к дыре. Мы снова все собрались около отверстия и ждали, пока зверек вновь замелькает. Когда я повернул голову к краю бревна, куница быстро улепетывала в лес. Егерь тоже увидел зверька, только собака с интересом продолжала заглядывать в дыру. Ружья, конечно, стояли в стороне, ошарашенные увиденным, мы даже не взяли их в руки. Все попытки поставить собаку на след ни к чему не привели. Наверное, от зверька пахло продуктами сгорания дымного пороха, которые имеют своеобразный запах. Когда егерь двигал рюкзак палкой, образовалось отверстие, которым и воспользовалась куница. Лайка еще долго прислушивалась и принюхивалась ко всем отверстиям в бревне, а егеря я попросил дать почитать книгу, где соболей глушат выстрелами. Может, в ней осталось еще масса "полезных советов" для охотников.

Запутавшуюся в обмете куницу нужно брать, накрыв телогрейкой или другой верхней одеждой, так как она свободно прокусывает даже меховые рукавицы. По еще теплому зверьку пытаются притравить молодую собаку. Дают ей помять куницу, следя за тем, чтобы в азарте она не попортила шкуру, останавливая излишнюю ретивость запрещающими командами.

В принципе любая натаска лайки с отстрелом зверька, что та же охота. Просто сначала вы помогаете собаке набраться опыта и понять, за чем именно идет погоня. Благодаря природным данным собаки (слух, чутье, зрение и быстрые ноги) охота на куницу в дальнейшем будет занимать намного меньше времени. От опытной лайки куница может только спрятаться в убежище на земле или поскорее уйти на первое попавшееся дерево.

Как-то поздней осенью мы возвращались вдвоем с товарищем из избушки в поселок. Несколько дней активной охоты нас крепко вымотали - это были первые дни открытия охоты по пушнине. Неторопливо шагая по лесной дороге, мы уже отключились от охоты. Мысли наши были далеко, в поселке, за ужином в кругу семьи. Моя лайка, которая много повидала, изучила и охоту, и охотников, неторопливо трусила впереди.

Она, конечно, прекрасно знала, куда мы идем, и не уходила с дороги, да мы и не отправляли ее в поиск. День близился к вечеру, слегка морозило, но снега еще не выпадало. Неожиданно собака остановилась, будто уткнулась в невидимую стену, опустила морду к земле, заметалась по дороге, будто что-то уточняя, и уверенно ушла вправо, быстро скрывшись за деревьями.

Несколько минут стояла полная тишина. Откровенно говоря, я ждал тяжелого хлопанья крыльев, создаваемого взлетом глухаря. Думал, что это мошник перешел дорогу и собака распутывает его наброды. Мы держали ружья в руках и вслушивались в лесную тишину. Лай раздался метрах в двухстах от нас, он начался с истерической ноты, собака явно работала "на глазок". Не сговариваясь, мы сорвались с места, будто услышали выстрел стартового пистолета. Напарник оказался около собаки немного раньше меня, на бегу поднял ружье и выстрелил куда-то в крону большой ели. Отделившееся от дерева темное пятно выпрямлялось в полете и превращалось в грациозно летящую куницу. Едва попутно коснувшись веток небольшой елочки, она опустилась на землю метрах в десяти от собаки. Лайка метнулась за ней, но куница ушла под завал из нагромождения упавших деревьев. Собака остановилась и несколько секунд слушала, потом, перепрыгивая ветровал, поскакала куда-то в сторону. Я укоризненно посмотрел на товарища и спросил: "Зачем ты торопился?" Он перезарядил ружье, твердя, что хорошо видел куницу. Снова наступила гробовая тишина.

Второй раз лай раздался метрах в семидесяти от нас. Мы снова помчались, перепрыгивая через упавшие деревья. Минут пятнадцать догоняли собаку и куницу, которая шла грядой. Наконец мне удалось увидеть мелькавшего в кронах зверька и обрезать его. После выстрела куница, цепляясь за ветки, упала на землю. Собака трепанула ее, сильно мотнув головой, и оставила в покое.

Этот случай показывает типичную хорошую работу опытной лайки. Иногда диву даешься, как собака в захламленном лесу успевает следить за зверьком, идущим верхом, подавать голос и одновременно мчаться, обходя препятствия и перепрыгивая через упавшие деревья.

На северо-западе европейской части России, где куница обитает в чистых сосновых борах, практикуется еще один способ охоты с лайкой по кунице. Охотник с рабочей собакой отправляется в лес после наступления темноты. Опытная лайка прекрасно ориентируется в ночном лесу и уходит в поиск. После того как лайка загонит куницу на дерево, охотник подходит к ней и освещает крону дерева мощным фонарем. Зверек, который следит за действиями охотника, обнаруживается по характерному отражению глаз. Наверное, многие видели, как светятся ночью глаза животных, попавших в свет автомобильных фар.

Стреляют по зверьку, расположив фонарь под стволом ружья. Остальную работу выполняет опытная собака. В смешанных лесах такая охота не проводится из-за сложности передвижения по ночному лесу, где и днем немудрено ноги переломать.

Натаска лайки и охота с ней по соболю мало чем отличается от охоты по кунице. Как было сказано выше, численность соболя в хороших угодьях может достигать 20 зверьков на 1000 га. Такой плотности соболя видеть воочию мне не довелось, но в богатых угодьях охотиться приходилось. Натаскать молодую собаку, распутывая кормовой след, при высокой численности соболя бывает довольно трудно. Следы зверьков часто пересекаются и путаются между собой, в подобной мешанине не разобрался бы даже Дерсу Узала. Но намного возрастает вероятность того, что собака, работающая белку, сама наткнется на зверька.

Соболь отличается от куницы своим любопытно-отчаянным поведением, часто граничащим с наглостью. Многие охотники замечали соболей, приходящих на помойки рядом с избушками, часто знают их "в лицо" и не трогают. Однажды мы со штатным охотником пришли в зимовье в конце января. До этого там охотился его товарищ. На столе лежала записка: "Костя, по ключу ходит самочка, не трогай ее, она как ручная...". На Алтае я охотился в полуземлянке, ночью соболь пробежал по крыше, засыпанной снегом, потоптавшись рядом с дымившей трубой. Такого поведения куница никогда себе не позволит.

Намного труднее промышлять соболя в предгорьях и горной тайге, где само передвижение по угодьям несомненно тяжелее. Уходящий от преследования соболь использует очень крутые склоны, собака на них взбирается с трудом, а охотнику приходится обходить их, на что теряется много времени. Практически непроходимыми являются заросли кедрового стланика, служащие соболям хорошим укрытием, а добыть его там можно только с собакой размером с соболя. Каменные россыпи тоже относятся к числу гиблых мест, выгнать зверька из нагромождения валунов очень трудно.

На юге острова Сахалин надежным убежищем для соболя служат заросли бамбука курильского, который распространен на южной половине острова. В некоторых местах высота этой "травки" достигает 2,5 м при толщине у основания в большой палец взрослого человека. Но даже при полутора метрах эти заросли абсолютно непроходимы для человека и собаки. Соболь же чувствует себя в бамбучнике прекрасно и непременно уйдет туда, если его преследует лайка. Скорее всего из-за этого на юге Сахалина, где заросли бамбука занимают до 25% охотничьих угодий, среди промысловиков преобладает капканный промысел соболя. Видеть там собак, работающих по этому зверьку, мне не приходилось. С выпадением глубокого снега, а на Сахалине его за ночь может выпасть больше метра, бамбучник пригибается к земле и передвижению на лыжах не мешает.

Одно время я жил на юге Сахалина в поселке Углезаводск. Чтобы лайка не засиживалась, мы выходили с ней в окрестные угодья. Соболь там водился, но из-за сильного пресса со стороны охотников численность его была минимальной. Все, кому не лень, ставили капканы вокруг поселка.

Белки в тайге было довольно много, так что скучать собаке не приходилось. Попутно я охотился на рябчика и зайца и таскал с собой привычный полуавтомат 12-го калибра. Заросли бамбучника очень мешали передвижению, постоянно приходилось обходить их или двигаться лесными дорогами.

Когда собака залаяла в очередной раз, я неторопливо стал подходить к ней. По елке метался соболь, готовый в любой момент прыгнуть на землю и дать от собаки деру. Несмотря на то, что рядом стояли другие деревья, уходить грядой он не собирался. Опытная лайка упреждала действия зверька и всегда оказывалась на той стороне елки, куда перескакивал соболь. Прицелившись не в самого зверька, а недалеко от его головы, чтобы задеть его только краем осыпи, я выстрелил, Ружье било настолько кучно, что дробь, пробив дыру в густой хвое рядом с соболем, даже не задела зверька. Лайка, как и положено при подходе хозяина, находилась на противоположной стороне дерева. Грохот выстрела заставил пойти соболя на отчаянный шаг. Он прыгнул с елки, приземлившись чуть ли не у моих ног, выстрельнуть второй раз я, конечно, не успел. Пока лайка поняла, что произошло, и догадалась, что я не успел, в отличие от нее, схватить соболя зубами и задавить, он благополучно скрылся в зарослях бамбучника. Попытка собаки преследовать его не увенчалась успехом.

Заросли бамбука привлекают соболя не только как надежное укрытие от посягательств на его жизнь. Растение это относится к злаковым и благодаря хорошим кормовым условиям изобилует мышевидными грызунами, включая серую крысу (пасюка).

При взрыве численности крысы устремляются в населенные пункты. Это не понравилось японским колонизаторам, и в 1932 году они завезли на юг Сахалина японский подвид колонка (итатси) и акклиматизировали его там. Итатси быстро размножились, но до наших дней, в отличие от крыс, не дожили. Считается, что из поймы рек, любимой стации обитания, их вытеснила завезенная на Сахалин в 1968 году американская норка.

Однажды во время охоты мне удалось наблюдать, как моя западница работала ходового соболя. Лайка ушла в поиск и довольно долго не показывалась на глаза. Я присел на поваленное дерево и стал прислушиваться, собака могла работать на пределе слышимости. Метрах в тридцати заметил, как между деревьями что-то мелькает. Через мгновение тропинку быстро пересек соболь. Несся зверек на пределе своих соболиных возможностей. Прошло еще немного времени, и в том же направлении промчалась собака. Она бежала намного быстрее зверька, периодически подпрыгивая на ходу метра на полтора, словно кенгуру. Было ясно, что лайка преследует соболя. Собака догнала зверька недалеко от того места, где он пересек таежную тропинку, о чем и возвестил ее призывный лай.

За месяц промысловой охоты на севере Сахалина мне удалось добыть с лайкой 12 соболей и более полусотни белок. Капканы я вообще не ставил, отдав весь запас напарнику, который охотился без собаки. За тот же промежуток времени, расставив полсотни капканов, он поймал только трех соболей. Лайка - это незаменимый помощник при промысловой охоте в бесснежный период, с собакой не могут конкурировать никакие орудия самоловного промысла. Именно поэтому хорошие соболятницы так высоко ценятся среди охотников-промысловиков.

Обычно штатные охотники делают небольшой перерыв в промысле и, если участок не очень далеко, в районе новогодних праздников выходят из тайги. Раньше это осуществлялось за счет промхозов. Вертолет попутно облетал сразу несколько участков и доставлял охотников в поселок. Они сдавали добытую пушнину, несколько дней отдыхали, пополняли припасы, после чего их снова забрасывали на участки, уже до конца промысла.

После нового года начинался капканный промысел. Пробивались лыжни по путикам и расставлялись самоловы. Дабы скрасить свое одиночество и не оставлять собак без присмотра в поселке, многие забирали часть собак в тайгу. В местах, где встреча собаки с соболем наиболее вероятна, пробиваются кольцевые лыжни, по которым лайка даже по глубокому снегу загоняет зверька на дерево. Таким же образом собака работает по белке.

Опытных собак можно использовать при троплении куницы и соболя практически в течение всей зимы. Особенно при добыче зверька из наземного укрытия. Лайка точно определяет, где именно находится зверек, и не дает ему уйти незамеченным. Для удобства передвижения собаки снег вокруг убежища обтаптывают.

Игорь Шперов
"Охотничьи собаки" №3/2000
marika вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Старый 24.01.2011, 11:50   #4 (permalink)
Местный
 
Аватар для marika
 
Регистрация: 28.01.2009
Адрес: г. Ачинск
Сообщений: 344
Отправить сообщение для marika с помощью ICQ Отправить сообщение для marika с помощью Skype™
По умолчанию

Полынья




На середине реки снег потемнел. Этот темный проволглый язык тянулся от полыньи, что притягивала к себе все внимание выкатившегося из леса охотника. Полынья была живая.


Да, она двигалась, ворочалась в своих ледовых оковах, дышала, тесно вздымая не то грудь, не то спину. Дыхание этой черной тягучей воды не только виделось его было слышно. Причем слышно не ушами. Оно проникало в душу охотника каким-то неведомым путем.
Собака выбежала следом на чистину русла и тоже уперлась взглядом в черную вздымающуюся воду. Подняла на загривке шерсть и утробно, едва различимо зарычала.
Охотник потоптался на месте, вырисовывая в снегу небольшую площадку, равную длине лыж. Собака пробралась по лыжне ближе к хозяину, аккуратно перепрыгнула на вытоптанную площадку. Усевшись на задние лапы, она выпрямила спину и застыла, не отрывая взгляда от темного дыхания холодной зимней реки.
Охотник поправил панягу, поддернув на плечах лямки, потрепал по голове собаку, шагнул в сторону дальнего берега.
Пойдем! Нам еще пыхтеть да пыхтеть, а скоро уж вечерять начнет.
Он ткнул посохом в рыхлый снег, специально проткнув его до льда, и, вытащив, поднес нижний конец к лицу. Конец посоха был мокрым, с налипшим снегом.
Пойдем, уже под нами вода.
С усилием вдавливая в снег лыжи, а затем с еще большим усилием вытаскивая их на поверхность, охотник двинулся вперед.
Рядом с собакой, все еще столбиком сидящей на утоптанной площадке, появилась вода. Это даже была не вода, это просто снег быстро пропитывался жидкостью и менял цвет на более темный.
Охотник приближался уже к берегу и взглядом искал более пологое место, где можно будет подняться, когда краем глаза заметил какое-то движение в стороне.
На краю полыньи появилась выдра. Она будто возникла из ниоткуда, осмотрелась и стала кататься по краю полыньи, счищая с шерсти воду. Каталась, изящно выгибая спину, отталкивалась всеми четырьмя лапами и, плюхнувшись в снег, прокатывалась по нему, как на санках.
Собака тоже увидела зверя. Она присела, чуть напружинилась и приготовилась к атаке.
Нельзя-а! Нельзя-а! закричал во всю глотку охотник и стал торопливо разворачивать лыжи в обратную сторону.
Собака, прижимаясь к снегу, стараясь спрятаться за ним, кинулась к выдре.
Охотник рвал глотку, широко размахивал посохом и бежал наперерез собаке, но явно не успевал.
Выдра услышала крик, а встав столбиком, увидела охотника. Но человек был далековато, еще не в зоне опасности, и зверек задержался, замешкался на краю полыньи. Только в последний момент, когда собака, набрав скорость, уже подлетала вплотную, выдра моментально сгруппировалась и, будто не прилагая усилий, без единого всплеска, исчезла под водой.
Охотник еще бежал, еще кричал, надрывая простуженные связки, еще надеялся на чудо, но уже все понял. Понял всю безысходность.
Собака в пылу охотничьего азарта, в пылу страсти не смогла погасить скорость атаки и со всей прыти влетела в полынью. Дикий, нечеловеческий возглас вырвался из груди охотника. Он остановился, сорвал с головы шапку и с силой бросил ее в снег. Стон, смешанный с матом, оглашал притихшую пойму реки.
Дура ты, дура! Ох и дура!!
Собака уже развернулась и, барахтаясь в черной тягучей зимней воде, цеплялась за кромку льда, пытаясь перебороть течение. Река была горная, течение быстрое, глубина безнадежная. Кромка льда обламывалась, крошилась под отчаянными усилиями. Из бездны уже торчали лишь широко расставленные уши, полные отчаянья и испуга глаза, молящие о помощи, иногда мелькали лапы.
Она еще каким-то чудом удерживалась, цеплялась за кромку не то льда, не то жизни, но уже понимала, что это последние мгновения. Последние. Течение все более энергично захватывало ее, подминало под лед, радовалось своей добыче Голова собаки совсем исчезла под водой, но мгновение спустя она снова вынырнула, уже в конце полыньи. Каким-то невероятным усилием собака вновь ухватилась лапами за заснеженную кромку льда. Рядом шуршал и затягивался в бездну недавно обломанный лед.
Предчувствуя неминуемый конец, собака вся извернулась, до хруста выворачивая шею, чтобы напоследок встретиться глазами с хозяином. Из глотки самопроизвольно вырвался дикий, раздирающий душу крик.
Сколько лет? Сколько лет они уже вместе? Черт возьми! Сразу и не вспомнить. Вспоминалось, как он приволок за пазухой этого щенка, еще толком не умеющего ходить на своих кривоватых, тонюсеньких ногах. Он тогда опоздал; добрых щенков уже расхватали досталась эта, неприглядная, полудохленькая сучонка. Но выходил, отпоил рыбьим жиром, и ножки выровнялись. Кормил без жадности: что сам ел, то и собачонке. А другой раз так ей лучший кусочек доставался. Выросла на славу. Не нарадовался потом, на охоте.
Толком и не учил ничему сама все знала. И белку искать стала с первой же осени, а на второй год соболя погнала наравне со взрослыми. Когда увидела, что охотник, взяв другое ружье, стал путаться по свежим следам лося, здесь же все сообразила и, удрав куда-то вперед, уже на второй излучине заголосила, заработала по зверю.
Сколько же лет вместе тайгу ломали? Давно уже, а сколько?..
Многие охотники, приверженцы собачьей охоты, предпочитают, чтобы собака шла конкретно по какому-то виду. Может, это и правильно: залает собака где-то в тайге охотник уже знает, на кого помощница работает, готовится. А эта нет. Эта была как метла. Если она заходила в лес, работала всех подряд, начиная от белки и заканчивая самыми крупными представителями тайги.
Однажды берлогу с другом ковыряли, так она, как заправская медвежатница, в штаны вцепилась по всем правилам. Не то чтобы выручила, но помощь при добывании того медведя оказала серьезную.
А сколько раз у костра вместе ночь коротали? Осенние ночи для таежника не считаются тяжелыми. И сама ночь короткая: не успеет добрый костер прогореть, а уже заря занимается. Другое дело зимняя ночевка в лесу, у костра. Там уж костерком не обойдешься, там все посерьезу: надью рубить приходится одно бревно снизу, другое на него. И так нужно исхитриться уложить, и так поджечь, чтобы и горело это сооружение долго и жарко, и чтобы не развалилось. Да и то за ночку-то не один раз проснешься, поправишь надейку.
Собака в такие ночи всегда ложилась со спины и, прижавшись к хозяину, согревала его, как могла.
Сколько, сколько же ей лет? Она что, уже старая? Когда же она успела состариться, как же так получилось? Ведь так все было здорово, так надежно
Истошный прощальный крик собаки рванулся куда-то вверх, ударился о промороженные безучастные стволы деревьев, выстроившихся на берегу, и затих в ближних сопках.
Охотник полз на коленях к полынье. Он понимал, что подобраться к самому краю он не сможет лед не выдержит его веса. И все-таки он полз. Чувствовал промокшими коленями воду, скопившуюся под снегом, видел собаку, видел глаза, полные ужаса и отчаянья.
Он на мгновение привстал, рванул на себе куртку так, что пуговицы в испуге шарахнулись по сторонам и попрятались в снегу. Скинул куртку, лег грудью на лыжи и, отталкиваясь голыми руками, заскользил к едва заметной черновине в самом конце полыньи.
У кромки снег и лед легко продавливались, прогибались под весом охотника, выпускали на поверхность, на лыжи потоки воды. Уже почти скатываясь в полынью, охотник каким-то чудом ухватил собаку за загривок и рывком перебросил через себя.
Лыжи легко покатились по подломившейся льдине, затягивая в пучину охотника. Он, когда еще вытаскивал собаку, почувствовал, как треснула льдина, как терялась опора. Резко отпрянув, он стал перекатываться с живота на спину, потом снова на живот и даже отталкивался руками о воду.
Ему удалось откатиться от полыньи. Лыжи сразу затянуло под лед.
Собака сидела чуть в стороне и старательно вылизывала шерсть, сушилась.
Охотник поднял куртку, стряхнул с нее снег и натянул на себя, на мокрую рубаху. Подошел к собаке, потрепал ее по голове.
Испугалась? Прорвемся! Вот только без лыж теперь мы далеко не уйдем, придется ночевать.
Он медленно бродил по снегу, собирал вещи.
Собака тряслась от холода и след в след шагала за охотником.
Сколько же лет мы вместе? Когда мы только начинали, ты всегда был веселый, ходил быстро, играл со мной, а сейчас Еле ноги передвигаешь Испугался.

Андрей ТОМИЛОВ
marika вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Старый 11.02.2011, 12:53   #5 (permalink)
Местный
 
Аватар для marika
 
Регистрация: 28.01.2009
Адрес: г. Ачинск
Сообщений: 344
Отправить сообщение для marika с помощью ICQ Отправить сообщение для marika с помощью Skype™
По умолчанию

От мыши и выше

Больше сорока лет я охочусь с лайками. Бытует мнение, что в городских условиях вырастить хорошую лайку сложнее, чем в сельской местности, где и собаку содержать легче, и охотничьи угодья под боком
И все же мы знаем много выдающихся собак, выращенных в городе, которые работают не хуже лаек из питомников или «из деревени». Все зависит от усилий хозяина питомца.
Интерес ко всей живности, которая ее окружает, лайка проявляет с раннего детства. Уже в месячном возрасте щенок старается поймать жучка или лягушку. В два-три месяца не пробежит мимо мыши или птички. Некоторые собаки уже в пять-шесть месяцев начинают искать белку и другую дичь. Вот с этого времени и необходимо как можно чаще находиться с собакой в угодьях и натаскивать по нужной для охоты дичи. Необходимо отметить, что среди лаечников чаще применяется слово «нахаживание». За многие века охоты с человеком лайка приобрела врожденные качества отыскивать дичь (охотиться), и эти качества передаются по наследству. Я своих собак старался до года или до полутора лет нахаживать по пушному зверю белке, кунице, норке, хорю и по птице. После закрепления основных навыков работы собаки «по мелочи» (хотя ее мастерство будет совершенствоваться в течение всей жизни) можно, если в этом есть необходимость, начать натаску по более крупному зверю по копытным и медведю. Начинать нахаживание лайки вначале по крупному зверю считаю неверным, так как молодая, еще неуверенная в себе собака, может испугаться зверя и уже впоследствии никогда не будет по нему работать, а если все-таки она начнет успешно работать по крупному зверю, то по пушному будет работать посредственно. Еще хуже, если лайка будет посредственно работать по крупному зверю, то есть не держать его, а гонять на что могут уходить многие часы и потерянное для охоты время хозяина собаки.
Натаска собак сначала по мелкой дичи практикуется владельцами многих пород подружейных собак. Например, легавых собак принято натаскивать сначала по болотно-луговой, полевой, а уж потом по боровой и водоплавающей дичи. В результате такой натаски (сначала по мелкому зверю) мои собаки работали как по пушному зверю, так и по диким копытным животным и медведю. Так, был случай, когда при испытаниях русско-европейской лайки Джины по белке в первом заходе она сработала на диплом по белке, а во втором по лосю. На охоте она прекрасно находила не только пушных зверей и пернатую дичь, но и медведей, кабанов и других диких копытных животных, которых я успешно из-под нее стрелял. Единственное, что мешало мне охотиться с ней, это ее непомерное влечение к зайцам, не говоря уж о кошках. Так, на Урале, довольно продуктивно охотясь в первой половине дня на белку и соболя, она с наступлением сумерек бросала искать пушных зверьков и переключалась на поднявшихся с лежки на жировку зайцев, которых в тот сезон было множество. С охоты я обычно возвращался без собаки, домой она прибегала глубокой ночью. Отучить же от привычки гонять зайцев я ее не смог.
Хотелось бы несколько слов сказать о лучшем времени года для натаски молодой лайки по белке. Это ранняя весна, точнее март время гона белки. Из-за отсутствия листвы собака легко находит зверька, а охотник легко определяет, что белка найдена. Легко натаскать лайку и по кунице. Этого преимущественно ночного зверька во время гона (конец мая июнь) собака находит в лесу в течение всего дня. Однако собака, привыкшая разыскивать куницу по чернотропу, в дальнейшем, в зимний период, может плохо работать по следу на снегу.
В начале семидесятых годов прошлого столетия мы с приятелем Володей и западносибирским кобелем Байтом собрались на охоту в Карелию в заонежскую тайгу. Так как на дворе было начало ноября и с утра лил дождь, мы долго думали, брать с собой лыжи или нет, и решили все-таки не брать. А зря, как позже выяснилось. Три дня «за встречу» у знакомого охотника пролетели быстро. На тракторе он нас довез до места, куда «тракторы больше не ходят», и дальше, до ближайшей брошенной деревни, мы шли пешком. Погода стояла прекрасная, идти было одно удовольствие. Найдя в деревне еще не развалившийся дом с печкой и устроившись в нем, мы начали охотиться. Дичи было много. Стреляли из-под собаки глухарей, тетеревов. Где-то к 10 ноября похолодало и пошел снег. Валил он три дня без перерыва. А когда закончился, мы вышли из дома и, увязнув по пояс в снегу, с горечью вспомнили о лыжах, которые остались в Москве. Решили поискать в соседней брошенной деревне, которая находилась в трех километрах от «нашей». Подойдя к одному из домов, мы опешили. На крыльце мы ясно увидели отпечатки лап крупного медведя. Кобель покрутился около следов и забежал в дом. Пули всегда были при нас, и мы тут же зарядили ружья. Честно говоря, надежда на Байта была небольшая, и я даже подумал, не рванул ли он при виде следа назад к дому, откуда мы пришли. И на то были причины. В Москве я несколько раз водил его на притравочную станцию по медведю, находящуюся в Мытищах, для получения диплома, и каждый раз бесполезно. Медведицу по кличке Машка он не боялся, но и в борьбу с ней не вступал. Поэтому после каждого посещения притравочной станции собачники и присутствующие там эксперты советовали мне, мягко говоря, больше не появляться
След выходил сзади дома, и по нему шли более свежие следы собаки. Короткий ноябрьский день клонился к концу. Смеркалось. Мы решили возвращаться домой. Тем более что лыжи мы нашли длинные и узкие.
На следующий день рано утром мы были у медвежьего следа и пошли по нему. Зверь шел вдоль реки, раскапывал что-то и один раз даже пытался залечь под выворотнем ели, но что-то ему не понравилось, и он пошел дальше. След вывел нас к деревне в устье реки. Там мы проследили, как медведь зашел в дом и опрокинул оставленную рыбаками бочку с рыбой. И вдруг мы услышали лай собаки. Договорились, что я пойду на лай, а Володя по медвежьему следу, уходящему вправо от собачьего. Вскоре, подойдя к болоту, я увидел кобеля, который лаял, как мне показалось, на выворотень. Но вдруг этот «выворотень» ожил и повернул в мою сторону голову. Медведь! Не раздумывая, я выстрелил в грудь. Зверь дернулся в мою сторону, но тут же упал. Байт вцепился ему в гачи. На всякий случай я выстрелил в шею и крикнул Володе, чтобы он подходил. Началась разделка зверя. Крупный, зубы желтые, в желудке лосиные камуса и рыба. Съесть его мы не смогли даже в течение оставшихся двух с половиной недель. Мясо было жестким, и нам пришлось его довольно долго варить.
После добычи медведя продолжилась охота по птице, белке и норке. Наладилась и рыбалка. Вот так мы провели время в Карелии. А Байт заработал по медведю.
Иван ПОГОДИН


Опубликовано в: "Российская Охотничья Газета" №7(863) от 08.02.2011
marika вне форума   Ответить с цитированием Вверх
Sponsored Links

КормаКорма с доставкой на дом
Ответ

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Вкл.
Trackbacks are Выкл.
Pingbacks are Выкл.
Refbacks are Выкл.


Похожие темы
Тема Автор Раздел Ответов Последнее сообщение
Щенки ЛАЙКИ. oleg201 Архив 1 15.09.2010 20:19
Щенки САМОЕДСКОЙ ЛАЙКИ! Тамара Архив 2 14.09.2010 22:12
Щенок русскоевропейской лайки Ольга Медведь Архив 1 08.08.2010 16:03
Щенки лайки Geny Архив 2 06.02.2010 20:38
Эвенкийские лайки axyst Охота и собаки 2 18.11.2009 16:46


Текущее время: 08:59. Часовой пояс GMT +8.


Никакая часть данного форума не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев ресурса.
Поддержка проекта - разместите на вашем сайте кнопочку нашего проекта

В интернете можно не только искать информацию о товарах, сравнивать цены интернет магазинов, но и покупать - это удобно, быстро и безопасно. Сколько стоит желанная покупка? Где ее купить дешевле? В этом вам поможет каталог низких цен Хорошоп.ру.